17 июня 1945 года американские войска нанесли удар по рынку в Шанхае.
Воспоминания Деборы Стробин и Илие Вача - брата и сестры, беженцев от Холокоста
Дебора
Мы услышали самолеты еще до того, как увидели их - это были американские самолеты. Они были похожи на пулю, жужжали, как пули, в то время как японские самолеты были скрипучими и неуклюжими. Мутти крикнула нам обоим: "Спускайтесь вниз!" но Илие не сдвинулся с места, он еще не закончил рисовать. Мы могли видеть самолеты. Они были всего в нескольких кварталах отсюда. Матушка снова прикрикнула на него: «Илья! Сейчас же!» - но он продолжал сидеть у окна и рисовать на своем обычном месте. Он пытался запечатлеть этот момент углем.
Илие
В течение нескольких недель по гетто ходили отвратительные слухи о том, что всех евреев скоро вывезут из Шанхая, оккупированного японцами. Говорили, что в портах стоят большие корабли, которые должны были забрать нас, и что, если мы сядем на них, нас убьют. Японцы рыли окопы и траншеи перед каждым домом, готовясь защищать Шанхай от американских войск. Напряжение нарастало. Все были в напряжении.
17 июля 1945 года - я никогда не забуду эту дату - в небе, как обычно в полдень, появились американские бомбардировщики. Только на этот раз они не пролетели мимо, а открыли грузовые люки, и бомбы посыпались градом. Земля задрожала, и мама крикнула мне: «Беги!» - и тут я понял, что могу не дожить до того, что произойдет дальше.
Дебора
Удар. Я почувствовала вибрацию земли. Взрывались здания. Сирены, крики и звуки разрушений. Ад. Это было неописуемо. Американцы пытались попасть в радиостанцию, но из-за тумана ничего не видели. Они сбросили бомбы, ориентируясь на время полета. На Шанхай упало 263 бомбы. Каждая из них весила 45 килограммов. Они упали на рынок.
Удача снова была на нашей стороне. В тот день мы не пошли на рынок. Моя семья пережила бомбежку, хотя и не избежала ее ужасов. Как и все остальные, мы выбежали на улицу, чтобы помочь. Китайцы или евреи - не имело значения.
Разрушения были ужасающими. Мимо бежали люди, волоча за собой рикши с ранеными. Там были пожарные машины и кареты скорой помощи, среди обломков валялись оторванные руки и ноги. Я увидела мужчину, у которого одна нога была оторвана по колено, а другой не было совсем. Я подумала, что мне нужно выяснить, куда делась нога. Илие сразу начал помогать складывать тела в кучу, но я бегала вокруг и раздавал бинты, пока их не стало совсем мало. Мне было десять лет.
В тот день на рынке погибли 250 человек. 31 из них были евреями. Остальные - китайцы. Еще 500 человек получили ранения. Остальным «повезло» - мы получили шрамы на всю жизнь. У меня до сих пор хранится рисунок углем, который Илие сделал во время бомбардировки. Он висит у меня на стене. Если я действительно останавливаюсь, чтобы посмотреть на него, то снова испытываю страх, как будто между Сан-Франциско и Шанхаем нет ничего, кроме этих нескольких миль. Как будто годы, отделяющие меня от маленькой девочки, которой я была, и женщины, которой я стала, никогда не проходили. И если я вдруг слышу, как мимо моего дома проносится полицейская машина или скорая помощь, меня все равно бросает в дрожь.
Меня трясёт.
Илие
Не прошло месяца, в газете появилась небольшая статья о Хиросиме и Нагасаки. Однажды утром мы проснулись, а японцев нет. Они исчезли посреди ночи, как по волшебству. Два дня царила полная неразбериха, но, как ни странно, никто ничего не грабил. Пришла новость: Япония капитулировала. Война была окончена.
Все ликовали. Через несколько недель начали прибывать американцы. Это были те самые пилоты, которые сбросили бомбы на рынок. Я спросил их: «Разве вы не знали, что под вами находится гетто?»
Они утверждали, что видимость была плохая из-за облачности.
Я возразил: «Так почему бы не сбросить груз в Тихий океан?»
Затем высадился Седьмой флот ВМС США. Вскоре появилась еда. Раздавали пайки, и это была самая вкусная еда, которую я когда-либо пробовал. Меня переполняло невероятное чувство свободы, и впервые за много лет я не был голоден.
