Выпуск 2
Однако шансы выглядели неважно. Правительству самому нужно было собрать денег на военные нужды, и оно вряд ли одобрило бы конкурирующую кампанию по сбору средств на мацу. Раввин Шалом Довбер не был убежден такими аргументами.
В конце концов, был созван комитет, раввин Шалом Довбер руководил подготовкой документации, и встреча с министром внутренних дел Петром Дмитриевичем Святополком-Мирским была назначена на пятницу, 11 декабря 1904 года. Марголин опоздал, встречу пришлось перенести на следующий понедельник. В понедельник утром ребе позвонил в семь часов в дом Шмуэля Мишеля, чтобы убедиться, что он проснулся и всё идёт по плану. Далее он позвонил снова и послал гонца к Марголину и третьему члену делегации, хасиду рабби Менахему Монезону. Их встреча с министром была назначена на десять. Прочитав ходатайство и выслушав их, он провозгласил проект «уместным и необходимым». Рабби Менахем сразу после встречи отправился докладывать ребе, а остальные разошлись по делам. Прибыв к ребе, он обнаружил, что тот закончил утреннюю молитву, но всё ещё был в тфилине. Глаза его были красными от слёз.
Однако подразделения имперской бюрократии потратили на оформление разрешения больше времени, чем следовало. Проведя почти месяц в столице, раввин Шалом Довбер вернулся в Любавич. Может, он и не получил ничего, но у него были основания для радости. Две недели спустя он получил телеграмму от Шмуэля Михеля с сообщением, что разрешение было выдано.
Теперь, когда комитет получил одобрение, кампания по сбору средств и организация логистики для поставки мацы могли начаться. Раввин Шалом Довбер написал письмо, призывая евреев сплотиться в поддержку своих братьев на фронте.
В течение следующих месяцев комитету предстояло много работы. Главная проблема — логистика; перевозки по Транссибирской магистрали в Харбин были предназначены почти только для военной техники. Но выпечка мацы в самом Харбине обошлась бы более чем в три раза дороже, чем в существующих пекарнях на западе. Члены комитета обратились к министру транспорта и министру войны Виктору Сахарову, и было решено предоставить десять грузовых вагонов для отправки пасхальных припасов. Другой проблемой было распределение мацы среди еврейских войск после ее прибытия в зону боевых действий. С этой целью комитет направил в Харбин специального посланника, Реба Лейба Гуровица, чтобы тот руководил восточной частью операции и производством дополнительной мацы. Кроме того, были подготовлены большие объемы соленого кошерного мяса.
Раввин Шалом Довбер отказался официально возглавлять комитет, предложив пригласить на эту должность барона Давида Гюнцбурга. Главную работу выполнил раввин Шмуэль Мишель Трайнин, назначенный заместителем председателя. Тем не менее, переписка свидетельствует о постоянном участии ребе во всех деталях операции. Именно он задумал кампанию, спланировал и осуществил её.
За четыре дня до Песаха Шалом Довбер получил телеграмму из Харбина о прибытии вагонов. На следующий день пришло подтверждение, что все приготовления выполнены вовремя. Это было непростой задачей: огромное количество еврейских солдат было рассредоточено на территории в несколько тысяч квадратных миль. Кроме того, производство и распределение должны были координироваться с военными и транспортными властями.
Только вдоль Транссибирской магистрали семь станций были снабжены пасхальными припасами для обеспечения еврейских солдат, следующих в зону боевых действий и обратно.
В тот день он написал Шмуэлю Трайнину, поблагодарив его за усилия и попросив уведомить его, как только будет получен подробный отчет из Харбина.
Во время проведения Седера ребе получил еще одну телеграмму, пересланную из Харбина через Санкт-Петербург, с сообщением о том, что маца была распределена среди войск в зоне боевых действий. Прочитав ее, Шалом Довбер встал со стула в знак благодарности и воскликнул:
«Слава Богу!
-На фотографии представлен пасхальный Сейдер солдат русско-японской войны.
